recep tayyip erdogan



Борис Иоселевич «ФАЛЛОФСКАЯ ИСТОРИЯ» /пьеса не для семейного чтения / скаать

Автор

алкаш,алкаголик

ФАЛЛОФСКАЯ ИСТОРИЯ

/пьеса не для семейного чтения /

ПЕРСОНАЖИ:

МУРМЫКИН – муж.

МУРМЫКИНА  – жена.

ФАТЕЕВ – женин любовник.

ЗИНКА – замедленного действия,

но быстрых решений.

Квартира Мурмыкиных.

МУРМЫКИНА. Миша, я тебя люблю.

МУРМЫКИН.  Уже не надеялся, но рад слышать.

МУРМЫКИНА. Но ты не обольщайся моей силой чувства, потому что ухожу к Фатееву.

МУРМЫКИН. К  алкоголику?

МУРМЫКИНА. Разве алкоголики не люди?

МУРМЫКИН. Этого я не говорил.

МУРМЫКИНА. Но подумал.

МУРМЫКИН. Было бы о ком.

МУРМЫКИНА. Тогда почему не пускаешь?

МУРМЫКИН. Желаю удачи, но не скрываю удивления твоим выбором. Жила бы в какой-нибудь сказочной стране, где алкаши редкость, я бы тебя легко понял и ещё легче простил. А то ведь на каждом углу и под каждым забором. Только женщина способна выбрать из двух зол большее.

МУРМЫКИНА. С каких это пор размер фаллоса считается большим злом?

МУРМЫКИН. Ты что же, обмеряла Фатеева?

МУРМЫКИНА. На глазок… Но к делу это не относится.

МУРМЫКИН. А к телу очень. По моим сведениям, Фатеев фаллософский факультет не кончал.

МУРМЫКИНА. Он самородок.

МУРМЫКИН. Сам родился? Видать от твоего Фатеева можно ждать чего угодно. Но раз он такой замечательный геркулес, отчего от него ушло семь жён?

МУРМЫКИНА. Шесть.

МУРМЫКИН. Тоже немало. Значит, они в нём разочаровались, и тебя ждёт таже участь. Хотя число семь счастливое.

МУРМЫКИНА. Очень на это надеюсь.

МУРМЫКИН. И всё-таки, Маша, я не пойму, чем я тебе плох? Помнится, ты ни разу не жаловалась, а твоя подруга Зинка, рассказывала, как ты перед нею хвасталась моими мужскими усилиями.

МУРМЫКИНА. Иногда очень хочется сказать правду и потому приходится врать. Но она — гадина.

МУРМЫКИН. Кто?

МУРМЫКИНА. Зинка, кто же ещё!

МУРМЫКИН.  А виновата ты. Наврала ей с три короба и бедняжку зависть заела,  и понять её можно. Почему, подумала Зинка, одним всё, а другим ничего. Чтобы разрешить свои сомнения, она пришла и…

МУРМЫКИНА. И что?

МУРМЫКИН. Ничего.

МУРМЫКИНА. Так я тебе и поверила.

МУРМЫКИН. Спроси у Зинки.

МУРМЫКИНА. Я у неё, у гадины, спрошу! Так спрошу, что не отличит паука от гусеницы.

МУРМЫКИН. Но ты же уходишь к Фатееву.

МУРМЫКИНА. Но пока не ушла, не позволю, чтобы кто-то приходил на мои ещё тёплые ноги.

МУРМЫКИН. У меня к ней никаких чувств не было и нет, но надо отдать должное её сноровке. Такие фокусы показывала, что не только с тобой, но и ни в каком цирке не увидишь.

МУРМЫКИНА. Да всему, что она умеет, я же её и научила.

МУРМЫКИН. А от меня скрывала?

МУРМЫКИНА. Не хотела развращать. Думала, приду домой, усталая от разврата, всё тихо, мирно, как у лебедей.

МУРМЫКИН. И не подумала о том, что я тоже хочу всё знать.

МУРМЫКИНА. Кто много знает, быстро старится. А я хотела сберечь тебя в свежести и сохранности.

МУРМЫКИН. Стало быть, Фатеев?

МУРМЫКИНА. Фатеев — это будущее. А у каждой уважающей себя женщины обязательно должно быть прошлое.

МУРМЫКИН. А как фамилия этого… прошлеца?

МУРМЫКИНА. Она тебе ничего не скажет, а на грустные мысли наведёт.

МУРМЫКИН. Выходит, что ты, извини за выражение, блядуешь, растрачивая свои незаурядные сексуальные дарования на других, а мне, вместо свежатинки, достаются остывшие потроха? Хорош бы я был, сидя сложа руки. Но меня на мякине не проведёшь. Я честно исполнял свой семейный долг, а теперь хочу вне тебя получать эротические причуды и удовольствия.

МУРМЫКИНА.  Я-то гадала, отчего ты вялый, как использованный презерватив? А ты, оказывается, изменял мне, хотя клялся в загсе верности до конца.

МУРМЫКИН. А разве не до конца? Но когда понял, что конец у меня один, а женщин много, стал приберегать его для более достойных.

МУРМЫКИНА. Это я не достойна? Поглядите на это мурло. Мужчины, притом совершенно посторонние, не нахвалятся, а родной муж оскорбляет, как последний проходимец.

МУРМЫКИН. Выбирай выражения, золотушная, а то сделаю из тебя символическую котлету такого качества, что даже алкаш твой хвалёный побрезгует.

Входит Фатеев.

ФАТЕЕВ. Иду мимо. Слышу, шуршат. Дай, думаю, зайду, проверю, не обижают ли даму. Любая, конечно, заслуживает своей участи, но моя мужская совесть не позволяет оставлять их на произвол неизвестно чьей судьбы.

МУРМЫКИН. Вы что, господин хороший, пьяный?

ФАТЕЕВ. Не намерен отрицать очевидное, но не позволю ставить мне это в упрёк. У меня есть на то причина, и я должен её использовать. Но с тех пор, как Маша обратила на меня внимание, пью только по случаю и крайне заинтересован, чтобы эти случаи повторялись как можно чаще / берет Мурмыкину за руку /. Маша, пошли.

МУРМЫКИНА. Куда?

ФАТЕЕВ. Ко мне. Жду не дождусь, чтобы ты предоставила мне случай.

МУРМЫКИНА. Отстань, сейчас не до тебя. Сначала я должна доссориться с мужем, чтобы спокойно уйти с любовником.

ФАТЕЕВ. Что-то новенькое. Ты, Маша, совсем оборзела. То от фаллоса моего не можешь оторваться и поешь ему песни, как Сольвейг, то относишься наплевательски к тому, что только вчера боготворила.

МУРМЫКИН / Мурмыкиной /. А он у тебя грамотный. Настоящий фаллософ.

МУРМЫКИНА. Какие вы, мужики, эгоисты. У женщины проблема выбора, а им себя подавай.

ФАТЕЕВ. Ты выбери меня и будем взаимно счастливы.

МУРМЫКИНА. Женщина, которой изменяет муж, никогда не будет полностью счастлива с другим.

ФАТЕЕВ. Неужели тебе изменяет вот этот ирод?

МУРМЫКИН. Выбирай выражения, алкаш! Оттого, что ты имел мою жену, ещё не значит, что мы родственники.

ФАТЕЕВ. Оттого, что имел твою жену, не стану тебе прощать незнание этикета. Порядочный муж, узнав, что кто-то имеет виды на его половину, должен поделиться ею безвозмездно. Если я на ней когда-нибудь женюсь, ты тоже приходи, чтобы у меня был повод выпить.

МУРМЫКИН. Помолчи, алкаш! / Мурмыкиной /. А ты, как жадная проститутка, одной рукой держишься за мужа, а другой — за любовника.

МУРМЫКИНА / визжит /. Это я проститутка? Это твоя Зинка проститутка!

Входит Зинка.

ЗИНКА. В чём дело? Полно дыма, а огня не вижу.

МУРМЫКИНА. Ты увела у меня мужа.

ЗИНКА. Больно мне надо. Просто взяла. С мужиками нельзя иначе. Начнёшь ходить вокруг да около, другая подметёт.

МУРМЫКИНА. И как он тебе показался?

ЗИНКА. По правде сказать, никак. С таким семенным фондом, как у него, засевали только колхозные поля, а не частные огороды. А всё ты виновата. Тебя наслушаешься, мчишься к мужику, как на срочный вызов, а после оказывается, что можно было не торопиться.

МУРМЫКИН. Вот, значит, как ты меня аттестуешь!

МУРМЫКИНА. Вот разница между женой и любовницей. Жена знает, но терпит. А любовница только догадывается — и сразу в разнос. /Фатееву /. Правда, Вася?

ФАТЕЕВ. Ах, ты, моя скалолазочка!

ЗИНКА. Со мной ты так никогда не разговаривал.

МУРМЫКИНА. Ты о чём?

ЗИНКА. О твоём любовничке. Сколько раз я пыталась, а он, по пьяной лавочке, понять не способен. Мычит, хочу. Я ему, бери, чего ждёшь. А он, выпить хочу. Если от всего этого не сошла с ума, то исключительно потому, что научилась отводить душу, пусть искусственным, но верным способом.

МУРМЫКИН. Зинка, а почему об этом способе мне ничего не рассказала?

ЗИНКА. У женщин свои секреты.

МУРМЫКИНА. А ты, болван, променял меня на эту дешёвку и ей же подыгрываешь.

МУРМЫКИН. Зинка не дешёвка, а просто продешевила.

ЗИНКА /Мурмыкину /. Заткнись. Справлюсь и без твоей помощи. /Фатееву / Что ты в ней нашёл?

ФАТЕЕВ. Да ничего, вроде.

ЗИНКА. Тогда почему?

ФАТЕЕВ. Из-за безденежья. Ты ко мне приходила, чтобы выпить, а она, чтобы я мог напиться. Признаюсь, передо мной стоял нелёгкий выбор, а в состоянии ожидания, я не в состоянии долго ждать.

МУРМЫКИН / жене /. Значит, ты ему платила?

МУРМЫКИНА. Чтобы всем было хорошо, женщина должна быть свободной в своих действиях.

ФАТЕЕВ / Мурмыкину /. Мы оба вкалывали в поте лица. Каждому своё, а некоторым и чужое.

МУРМЫКИН / жене /. Кому это некоторым? И мне тоже?

МУРМЫКИНА. Некоторым — это родной стране и тем, кто её населяет в угоду женщинам. Ты, безусловно, тоже вроде населения, но служишь печальным исключением из общего правила, гласящего, что наше — значит отличное.

МУРМЫКИН. Вас, бабьё, не понять. То лезете из шкуры, чтобы получить желаемое, то желаемое выдаёте за действительное, а после эту же действительность охаиваете перед первым встречным последними словами.

ФАТЕЕВ /набычась / Кто, извиняюсь, здесь первый встречный?

МУРМЫКИН. Не я же.

ФАТЕЕВ. Если это намёк, ты мне за него ответишь!

МУРМЫКИН. Я намекаю, а ты смекай.

ФАТЕЕВ. Это можно. Это сейчас. Только стой и не двигайся. /Засучивает рукава /. Я немного не в фокусе и могу промазать. / Бьёт в направлении Мурмыкина/.

МУРМЫКИН. Ах, ты, паскуда!

Дерутся.

МУРМЫКИНА / Зинке /. Они же поубиваются.

ЗИНКА. Так им и надо.

МУРМЫКИНА. Им, может, и надо. А нам?

Мурмыкин и Фатеев дерутся.

ЗИНКА. Если ты подумала о том, о чём и я, найдём других.

МУРМЫКИНА. У тебя есть что-то на примете?

ЗИНКА. Я не полиция. Приметы не собираю. Но в загашнике имеется мужичок с ноготок.

МУРМЫКИНА /разочаровано /. С ноготок?..

ЗИНКА. Дура! Не туда глядишь.

Мужчины дерутся.

МУРМЫКИНА. Как же не туда. В самый корень. Ежели мужики друг дружку поубивают, мы же сами себя после будем корить, что допустили такое. Больше мужиков, пускай и ненужных, лучше, чем отсутствие необходимых.

ЗИНКА. Может ты и права. Давай разнимать.

Бросаются между дерущимися. И лишь им доступными методами отвлекают их агрессивность на более рациональные цели. В этом месте мне показалось уместным поставить точку. Пусть персонажи без моих подсказок сами найдут слова и действия, могущие вывести мужчин из спячки, которую маскируют видимостью агрессии. Если при этом женщины используют на полную мощь свою сексуальную привлекательность, а мужчины не упустят случая воспользоваться подоспевшей возможностью на полную катушку, автор охотно отпустит им и все грехи.

Борис Иоселевич

Скачать

Похожие записи:

Оставьте свой комментарий!

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.


Карта Сайта